прозапублицистикаархивконтакты

Пленительное обаяние аристократизма

Артём Сошников — о новом фильме про Владимира Сорокина, его визуальной красоте и мелочах, спрятанных за фигурой писателя.

Кадр из фильма, 2019

Время шло, расцветали аккаунты и блоги, телеграм- и ютуб-каналы, современные медиа заказывали тексты критикам новой волны — и вот у нас в интернете возникло общество, которое я иронично зову Группой Быстрого Культурного Реагирования.

Общество это набрасывается на избранные произведения и пережёвывает их до однородной массы. С ходу на ум приходят ДАУ или книга Марины Степановой «Памяти памяти».

Уверен, что группа эта существует не по воле влиятельных персон и не по коварному тусовочному сговору. Просто менее известные обозреватели вторят за более известными, стараются поймать волну цитируемости и оставаться в общем информационном потоке. Так уж работает современный Интернет.

Я к помазанным произведениям отношусь с осторожностью, потому что не раз уже обжигался об их вторичность, но в случае с «Сорокин Трипом» стоит признать, что я зря кривил нос. Посмотрел его на маленьком экране «Ленфильма» с большим удовольствием и советую посмотреть каждому из вас.

Фильм подкупает с первых кадров. Статичные серые панельки заметает девственным снегом, но через несколько секунд пейзаж дрогнет и панельки превратятся в пересекающиеся грани и плоскости, уводящие нас от реализма повседневности к сорокинскому концептуализму. Вступление-канон, ожившая картина, моментально погружающая зрителя в атмосферу — проверенный приём оператора Михаила Кричмана, снимавшего для Звягинцева «Елену», «Левиафана» и «Нелюбовь».

Приём не изъезженный, а проверенный, работает безотказно. Сразу же начинаешь следить за художественными мелочами и замечаешь, что драматургия фильма раскрывается не столько сюжетно, сколько образно. В начале фильма Сорокин всё чаще статичен, камера снимает его из другой комнаты, в кадре нарочито торчит дверной косяк или оконная рама. Создатели оказывают писателю услугу, привычно отгораживают его от публики — и одновременно с этим демонстрируют эту дистанцию нам.

Кадр из фильма, 2019

Но постепенно грани стираются, Сорокин из прижизненного памятника на стуле превращается в живого человека. Он с матерком перелезает через закрытую калитку на набережной, едет со съёмочной группой в одной кабине фуникулёра, гуляет по лесу, покупает череп за двенадцать тысяч рублей.

Кадр из фильма, 2019

Этот череп отчего-то въелся зрителям в память. Я специально походил туда-сюда после сеанса, постоял в очереди в туалет, покрутился рядом с курящими. Две группы юных, модно одетых людей обсуждали «дворянские замашки» Сорокина: его ливреток, добротный дом, камин и трубку, старорежимную зимнюю шапку. Через час я выпивал в компании «Полки №6» и мы снова затронули на несколько минут череп, роскошный дом, просторную и светлую квартиру.

Я не удивлён. Сорокин рушит устои не только в русской литературе, но и в быту. Оказывается, писатель может быть обеспеченным, оказывается, не каждый прозаик униженно терпит нужду. Сорокин отлично выглядит, следит за собой, стильно одевается. Редкость для современных прозаиков, которых хлебом не корми — дай отвернуться от мирского.

Даже его тяга к аристократическому быту идёт вразрез с нашими представлениями о бунтаре и нон-конформисте. Сорокин и здесь ломает шаблон.

Кадр из фильма, 2019

Я не буду говорить об озвученных Сорокиным мыслях, пусть они останутся прямой речью, без интерпретации. Единственное — по моему мнению, создатели фильма так и не преодолели дистанцию на уровне слов. Кажется, что никто и никогда уже не выведет писателя на откровения.

Но раз уж я прилепился к деталям, то и в речи Сорокина обращу ваше внимание на типичную писательскую болезнь: долгие паузы, зависания, тягучесть фразы. Сорокин привык к изящности предложения, устная речь для него несовершенна: рот экает и мычит, мозг то и дело отыскивает слова с неподходящим оттенком. Замолкая, Сорокин подбирает синонимы, строит предложение и на лету редактирует сам себя. Понимая это, слушать писателя становится легче.

А смотреть и так легко — полтора часа пролетают незаметно, словно ты сидишь у побеленного камина с хорошим романом, цепляешь палочками сашими и куришь трубку с длинным мундштуком.

Остались ещё на свете красивые вещи. И фильмы хорошие тоже пока ещё есть.