прозапублицистикаархивконтакты

Зефир

Зефир

Знаете, это горе, казалось бы, непреодолимое, на самом деле имеет чётко очерченные стадии. Но о них мы поговорим после рекламы. Не переключайтесь.

Алевтина перевела глаза с телевизора на стену. Когда-то она отстояла шестичасовую очередь за этими обоями. Моющие, итальянские, с тонким золотистым узором — казалось, именно они должны были стать символом новой счастливой жизни. Жизни в отдельной спальне, прямо напротив яркой и тёплой детской комнаты.

Алевтина поднялась с кресла, нашарила ногой затерявшийся в складках пледа тапок и неспеша прошла в комнату напротив. Потолок сразу разрисовали большими и яркими звёздами, прямо поверх неровно наложенной штукатурки. Со временем они потускнели, а одну, ту, что нависала неровными краями прямо над раскладным диваном, Андрей перекрасил в голубой цвет. «Это, мама, наша с тобой звезда» — заявлял он, смахивая со лба отросшую за зиму чёлку, — «Символ нового, сказочно-счастливого мира».

Нового… Сказочно-счастливого. Алевтина услышала голос диктора, переступила через свалившуюся старую гладильную доску и вернулась в спальню.

Я считаю… Очень зря, что мы отбросили древние ритуалы горевания как пережиток. Мы считаем себя культурными людьми, но ведь именно они помогали пережить утрату. Да-да, именно, на Руси, если помните, существовали плакальщицы…

Алевтина выключила телевизор и пошла одеваться. Кофе, молоко, горбуша… если, конечно, по распродаже. Взяла с трюмо общую тетрадку, ровно и уверенно вычертила столбик со списком продуктов. Обвязала шею шарфом, взяла под руку сумку и, тихонько прикрыв дверь, ступила прочь.

Асфальт уже покрылся тонкой корочкой льда. Её подруга поскользнулась на прошлой неделе и сломала ногу. Пора бы уже быть аккуратными, не молодые… А молодые сейчас и не доживают порой до их возраста. Дикое время, нравы какие-то жёсткие. Алевтина аккуратно двинулась в сторону магазина, ориентируясь на голые деревья. Тихо как, надо же — даже листья не шуршат, они перегнили, потонули подо льдом. Голые ветви торчащих впереди деревьев просвечивают насквозь. Алевтина схватилась за карман пальто. Телефон оставила? Да и пёс с ним, нужен кому…

Раньше трубка звенела без умолку — Андрей любил позвонить без повода, правда, жутко стеснялся друзей и одногруппников. «Что я как девочка…». Ну а вот что ж плохого в любви к собственной матери? Может, им некому позвонить за две тысячи километров, вот и завидовали. Теперь-то уж никто не позавидует этой проклятой тишине.

У магазина пусто, ни алкашей, ни молодёжи. Алкаши, похоже, уже набрались и греются где-нибудь в подъездах, а те, у кого жизнь сложилась получше, ходят на работу, несут деньги в дом, в семью. Алевтина зашла в душное помещение, выбрала корзину поновее, быстро покидала туда продукты из списка, вычёркивая их ручкой на ходу. Мимо сладостей прошла, не разглядывая, даже зажмурилась слегка.

На выходе работает только одна касса, но продавщица куда-то подевалась. Вот у мужчины на прилавке та самая пастила, которую так любил когда-то сын — со вкусом дыни. Правда, упаковка уже другая совсем, с витиеватым иностранным названием.

Мужчина такой же высокий, широкоплечий, будто баскетболист. Чтобы посмотреть на его лицо, нужно сильно задрать голову вверх, но Алевтина смотрит на зефир, не может оторвать от него глаз.

Недовольная продавщица вернулась за кассу, нервно схватила зефир с полки. «Пакет нужен?» — и тут Алевтину словно ударили в голову, мир дёрнулся и резко рванул вверх.

— Да, давайте маленький — и мужчина, произнеся фразу, повернулся к стоящей позади ней женщине:

— Мама! Блин!

Перед ней стоит Андрей, её сын Андрей! В чёрном строгом пальто, с румяными от духоты щеками.

— А… Андрей! Андрюша, ну чего же ты трубки не берёшь уже два дня!

Андрей широко улыбнулся.

— Ну сюрприз же хотел устроить, ну! В поезде ехал, специально не брал.

Алевтина зажмурила глаза и уткнулась в сыну в руку. Грубая шерсть кольнула ей щёку.

«Это, мама, наша с тобой звезда. Символ нового, сказочно-счастливого мира».