прозапублицистикаархивконтакты

Зимы

Зимы

Наступила зима. Идёшь по проспекту, вдыхаешь морозный воздух — и (надо же!) жить хочется.

Так быть не должно. Когда землю покрывает слой кокаиновой анестезии, становится не до песенок. Зимой нужно идти по проспекту на рынок к Чуркам, покупать чёрный блестящий ТТ. А потом сидеть на детской площадке и решать вопрос: застрелиться самому или застрелить любовника жены, которого она так тщательно от тебя скрывает?

Или, может, пойти в магазин, купить водки, да завалиться к нему домой? Напиться и прокричать в его маскулинную рожу: эх, Вася, мог бы я тебя сейчас застрелить, мог! Да не хочу! Я на самом деле хочу, чтоб ты забрал её к себе, чтоб она пришла вся такая надменная и с чувством собственного превосходства собрала вещи. «Я устала от твоих выходок!». Взяла чемодан со шкафа, кинула на диван. «Прощай, я от тебя ухожу». Колготки, юбку джинсовую. «Свитер потом заберу… Нет, не к маме. К другому мужчине. Обойдемся без истерик, хорошо?»

Да какие истерики, блядь! Я бы танцевал румбу и осушил на радостях все запасы рома в Петербурге. Ты только забери. Забери! — а ты тупо трахаешь и не подозреваешь, что я фактически подложил её под тебя собственным безразличием.

Говоришь, дело во мне? А я разве спорю? Во мне, конечно. Не страна виновата, не президент, не хачи там или буржуи, Турция не при чём, Сирия, ИГИЛ — мне просто всё обрыдло, выражаясь словами знаменитого свердловского поэта.

А потом обуешься пьяный, — извини, что натоптал, — выйдешь на улицу, а там снег. Щёлк. Хлоп. Бабки на лавочке завизжали. Пастернак, вон, плакал в феврале, а ты развил идею.

...скользишь вдоль торгового центра и солнце безжизненно гладит твой замёрзший лоб, нагло заглядывает в глаза.

Эх, стыдно даже, что на душе хорошо! Ведь и пистолеты на рынке лет пять уже не продают, потому что рынок закрыли. И жены нет никакой, и не пил уже месяц. Ненатурально как-то, будто не в России совсем. И снег завтра растает.

Потому что зимы последнее время тоже ненастоящие.