прозапублицистикаархивконтакты

Три отличных романа 2017-го

Андрей Рубанов «Патриот»

Роман-победитель «Ясной Поляны» получился неоспоримо мастерским — плотно сбитым, монолитным, с великолепными диалогами и плавно перетекающим сюжетом.

Уже с первой части заметно, насколько большую работу проделал автор: любые темы, которых он касается по ходу действия, будь то бодибилдинг, премия GQ или сёрфинг, написаны со знанием дела. Взгляд не спотыкается ни о лишние слова, ни о непонятные вставки, за что стоит сказать отдельное спасибо редактору.

После повального увлечения историческими романами в большую литературу постепенно возвращается актуальная повестка. Что ж, вдвойне радостно, что «Патриот» не боится говорить с нами о насущных проблемах: экономическом кризисе, войне, ДНР и рефлексии по девяностым. Рубанов блуждает между знаковыми вопросами эпохи, легко и свободно переключаясь на вечные темы взаимоотношений отцов и детей, мужчин и женщин, друзей и врагов через призму противоречивого главного героя, которому в любом случае симпатизируешь.

Отдельно хочется упомянуть концовку. Вибрирующая и напряжённая, она принадлежит тому типу развязок, которые проглатываешь целиком, забывая про время или естественные нужды. Дочитав её спустя два часа, ты несёшься в туалет и там, разглядывая кафельную плитку, думаешь: Охуеть. Вот это да. Вот так завернул…

«Патриот» заслуженно выиграл «Ясную Поляну» и попал в финал «Большой книги». Открывая роман, первым делом боишься нарваться на что-то великодержавное, отдающее квашенной капустой и империалистической пропагандой, но «Патриот» написан в высшей степени корректно. Иногда даже чересчур корректно — натыкаясь на легко разрешаемые конфликты государственников и либералов, ловишь себя на мысли: в жизни обстановка гораздо истеричнее и жёстче. Но Рубанов намеренно заменяет жёсткость вопросами высшего порядка, из-за чего даже прототип Галицкого, обличённый автором, не кажется нам откровенно негативным персонажем.

Да, такова жизнь. Возможно, нам просто нужно дожить до сорока восьми.

Открывать патриотические магазины при этом необязательно.

Алексей Сальников «Петровы в гриппе»

«Петровы в гриппе…» — редкий пример того, как поэтический опыт автора благотворно сказывается на его прозе. Сальников смотрит на привычные нам вещи с абсолютно иного ракурса и подмечает детали, которые мы неоднократно прокручивали в голове, но никогда не озвучивали вслух.

Как и любой роман эпохи постмоденизма, «Петровы в гриппе…» написан в иронической манере, но в тексте нет ни грамма сарказма. Сальников не желает посеять в читателе споры язвительности, юмор нужен ему в качестве строительного материала для характеристик героев и для более точного описания действительности.

Вообще, Петровы дико странные, но от этого притягательные люди. Петров никак не может понять, что происходит с его жизнью и считает себя из-за этого туповатым, Петрова ничего особо не чувствует даже к собственному сыну, а Петров-младший к обоюдному ужасу родителей с каждым годом всё больше становится похожим на них самих.

При этом Петровых окружают до слёз реальные люди. Иногда кажется, что видел их вчера на улице или встречал в магазине: продавщицы, менты, мамочки с детьми, учителя и врачи запечатлены фотографически, но (повторюсь) их действия Сальников описывает с оригинально деконструированного ракурса.

По ходу повествования бытовой иронический сюжет начинает сбоить, проваливаясь в мистический триллер так же, как мальчик Уилл из «Очень странных дел-2» проваливается в параллельное измерение. Сальников чутко добавляет роману новый вектор именно тогда, когда основная канва немного надоедает и это ещё больше подчёркивает талант автора.

Впервые за долгие годы читаешь о провинции, не испытывая отвращения (любовь к Уралу ощущается на каждой странице) и невольно вспоминаешь свой город с такими же промзонами, дымящими трубами и несерьёзными, в общем-то, пробками на улицах.

Хочется даже взять билет на поезд и махнуть под Новый год на малую родину, но, увы, у Сальникова хоть и реалистичная, но всё же сказка и попасть в неё наяву, сменив декорации, невозможно. Зато вполне реально погрузиться в этот сказочно-странный мир на время — роман выложен на Букмейте в свободный доступ.

Владимир Сорокин «Манарага»

Новый роман Сорокина громко грохнул в начале года и так же стремительно потонул в море новостей — возможно, из-за того, что «Манарага» даже близко не претендует на пьедестал произведений признанного прозаика.

Но предшествующие заслуги автора не отменяют нынешних. «Манарага» — тот случай, когда книга удаётся уже на уровне идеи. Задумка Сорокина охотно деконструируется, слои заманчиво отделяются друг от друга, являя читателю одновременно простоту и гениальность. Люди жгут книги. Люди жгут книги ради гастрономического потребления. Бумажные книги вымирают. Книги заменяет искусственный интеллект. У книг есть вкус. У книг останется лишь эксклюзивность. И так далее.

Добротную идею Сорокин мастерски обжаривает в монолитном стиле и жанровом разнообразии. Дневниковые записи сменяют нарочито неумелые рассказы второстепенных героев, диалоги трансформируются в мини-пьесу или коллективное пение, прямая речь перетекает в поэтизированную притчу, но текст ни разу не спотыкается на переходах и не сбивает ритм.

Сорокин высмеивает пошлость современных традиционалистов, но сам ни разу не заходит за черту: и гастрономические изыски, и эротические сцены звучат сочно и органично. Всё это приправлено чисто набоковскими зарисовками одновременно мультикультурной и реваншистской Европы будущего.

Кажется, многослойной идее не хватает размаха в рамках небольшой книжки. Сорокин мог, но не захотел превращать «Манарагу» в толстый всеобъемлющий роман и он абсолютно прав. На толстом романе не прочтёшь что-то лёгкое, а вот на ёмком, фактурном издании маэстро приготовит небольшой сочный рибай, после которого читатель встанет из-за стола немножечко голодным.