прозапублицистикаархивконтакты

Дебют

В четырнадцать лет я писал стихи. В основном про Русь, колосящуюся пшеницу и наивную подростковую любовь — в общем, та ещё пошлость, но школьным учительницам и бабушке мои стихи очень нравились.

Бабушка ограничилась перечитыванием стихотворений долгими вечерами, а вот учительницы с удовольствием издавали школьные сборники, хвалили меня на родительских собраниях и отправляли заявки на районные и городские конкурсы. Подозреваю, что параллельно с этим они ещё и отчитывались в РОО о плодотворной внеклассной работе с творческой молодёжью, но это неточно и неважно. Неважно по той простой причине, что я ни разу не рассмотрел в их печальных глазах даже намёка на лукавство.

Я, конечно, читал на школьной сцене свои строчки о нежелании эмигрировать в Америку или о забытых соотечественниками воинах-афганцах и, конечно же, ездил на районные и городские конкурсы: принимал одобрительные кивки от заплывших важностью членов жюри, забирал домой причитающийся мне блокнот в кожаной обложке (ценная для начала двухтысячных вещь!) и отпечатанные на плотном картоне грамоты.

Грамоты эти я наивно собирал для поступления в университет. Потом пришлось потерять их при переезде. А вот стихи я сохранил и даже перечитал, когда мне исполнилось восемнадцать… и тут же перестал быть патриотом-государственником. Отшибло.

Довольно быстро мне стало тесно в образе школьного пиита. И не только мне — в параллели вместе со мной писали стихи две девочки, Тая и Маша. Тая слушала группу «Ночные Снайперы», изображала из себя девушку-буч и подражала Маяковскому. Маша ориентировалась на более лирическую стилистику, пыталась зачитываться Бродским… Наверное, поэтому я совершенно не помню, о чём она писала.

Конкурировать мы не конкурировали, потому что ни денег, ни славы написание стихов нам не приносило. Внезапная похвала от учительницы русского языка Амины Алимовны, которая назвала меня гением и при всём классе погладила по голове, лишь подорвала авторитет в глазах ульяновских пацанов.

И вот нам троим стало тесно в школе. Так тесно, что мы решили найти журнал, который нас опубликует. Или издательство, которое выпустит нашу книгу. Три наших книги. Каждому по своей.

Куда писать и что делать, никто из нас не знал. В Ульяновске в те времена самым популярным изданием была газета «Жизнь» Арама Габрелянова, в ней стихов не печатали, а если и печатали, то исключительно в форме скабрезных частушек. Про Интернет никто даже не слышал, знакомых не нашлось, так что идея обрести всероссийскую известность буксовала где-то три месяца. До тех самых пор, пока я не включил канал ТНТ.

На канале ТНТ крутили рекламу премии «Дебют». Обещали какие-то золотые горы и всеобщее признание. Когда я услышал данное объявление впервые, я клевал на кухне пельмени (так и запомнилось — пельмени) и сильно заволновался. Добежав до зала, я кинулся к видеомагнитофону, чтобы записать адрес и номера телефонов, но, пока видик шумел и мигал лампочками, реклама закончилась.

И тогда я начал караулить рекламу на ТНТ вечерами. Реклама не появлялась (возможно, её крутили в то время, пока я был в школе). Через неделю наступили каникулы и меня отправили к бабушке в Иваново. Всё лето я пытался настроить на старом бабушкином телевизоре канал ТНТ. Мои шансы таяли на глазах. Тогда я вспомнил о цеховой солидарности и отправил письмо Маше, в котором предложил подать заявки вместе. Маша явно заинтересовалась идеей и ответила, что попробует вызнать адрес.

Раз в месяц она докладывала через маму, что премия «Дебют» на канале ТНТ больше не объявляется.

Я помнил, что подавать работы нужно было до начала сентября, так что по возвращению в Ульяновск предпринял последнюю отчаянную попытку — пошёл в школу и отыскал там учительницу литературы, которая, по моему мнению, обязан была знать контакты абсолютно всех литературных премий.

— Адреса я не знаю, — сказала мне Марина Александровна, — Но месяц назад приходила Маша и просила помочь ей отобрать десять лучших стихотворений для «Дебюта». Узнай у неё — она говорила, что всё уже отправила.

Я шёл домой, изучая неведомое мне доселе чувство предательства. С Машей я больше не общался и на премию подаваться не стал, даже несмотря на то, что дядя записал-таки адрес абонентского ящика и передал мне его из Иваново телеграммой.

Премия «Дебют» уже не даёт рекламу по ТВ и вообще дышит на ладан. Делиться контактами ни с кем не нужно — все и так знают, куда и что посылать.

А такие вот Маши остались, количество таких вот Маш у нас почему-то не уменьшается.

Куда посылать их, вы и без меня знаете.