прозапублицистикаархивконтакты

Перебор с реализмом

Артём Сошников — о нашумевшем фильме Сергея Дворцевого «Айка», бесспорных плюсах картины и откровенном переборе с реализмом.

Кадр из фильма, 2018

Вчера посмотрели расхваленную везде и всюду «Айку» — реалистический фильм о молодой мигрантке, выживающей в холодной и жестокой Москве. Отчего-то мне показалось, что в Петербурге фильм показывают единственный раз и в прокат он не выйдет. В итоге купили билеты не на простой сеанс, а ещё и на обсуждение с режиссёром. О чём в итоге я сильно пожалел…

Перед сеансом режиссёр Сергей Дворцевой и кинокритик Константин Шавловский произнесли вступительную речь. Долго мучать не стали, отметили лишь, что актриса Самал Еслямова получила пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля за лучшую женскую роль — между прочим, впервые за всю историю русского кино. На фоне выступающих мерцала афиша с наклейками трёх гран-при фестивалей (Котбус, Токио, Осло), а в аннотации упомянули шорт-лист Оскара — в общем, все сомнения в качестве картины отвергли ещё до просмотра.

Айка выживает в столице России нелегально. С героиней мы знакомимся в роддоме, из которого она сбегает уже на второй день, после чего жизнь обрушивает на мигрантку череду тяжких бед. Самал Еслямова играет великолепно, в художественной картине такую убедительность действительно видишь крайне редко. Актёрский талант подчёркивает операторская работа — героиню показывают крупным планом, ходят за ней по пятам. Приёмы отлично передают и тесноту метро, и убогость окружающего быта, и холод негостеприимной столицы. Но при всех достоинствах сам фильм излишне груб и пытается манипулировать зрительскими эмоциями, из-за чего теряет всё очарование реализма.

Режиссёр Сергей Дворцевой во время съёмок. «Вокруг ТВ», 2018

Сильный материал требует мастерской огранки, любая трещина на этом монолите заметна в сто раз сильнее. Тема мигрантов достаточно сильная. История о женщине-мигрантке, бросившей своего ребёнка в роддоме сильнее стократ. Сергей Дворцевой выражает реализм в том числе через физиологические приёмы: Айка загибается и стонет, из её влагалища капает кровь, толстовка мокнет от грудного молока. Первая сцена вызывает сочувствие, вторая — лёгкую тошноту и дискомфорт, на последующих зрители лезут проверять телефоны или решают сходить пока в туалет. Один и тот же приём, пусть и в разных воплощениях, тянет из зрителя жилы, хотя на самом деле пытался вытянуть побольше сочувствия.

Дворцевой перебарщивает не только с однотипными приёмами. Череда бед накрывает героиню плотнее аномального снегопада, зритель не находит в них ни одного просвета. В мире «Айки» у мигрантов нет ни мелких радостей, ни даже примитивной солидарности, он плоский и однородный, составленный только из отчуждения и одиночества. Сила драмы — в качелях противоречий, в броске от надежды до отчаянья, Айка же сидит в сугробе неподалёку и мёрзнет насмерть.

Кадр из фильма, 2018

Мигрантские фильмы последних лет чаще всего давят на жалость европейского бюргера, обслуживают идеологическую повестку. Айка же, несмотря на царяющую вокруг безысходность, сочувствия не вызывает. Она общается так, словно люди обязаны дать ей работу; довольно инфантильно рассчитывает, что ей займут десятки тысяч в долг; в конце концов, мы не знаем, как она забеременела (и не верим озвученной в конце истории). Истинная сущность героини проявляется в телефонных разговорах с сестрой — перед нами предстаёт грубая и недалёкая индивидуалистка, нацеленная на мещанский успех.

Обсуждая фильм после просмотра, Дворцевой дважды уличил русское игровое кино в излишней театральности и актёрской фальши. Но крайностей, как мы знаем, всегда две — перегруженный реализм смотрится так же фальшиво. Парень с соседнего ряда метко сравнил «Айку» с фильмами Дениса Шабаева. Именно шабаевской «Чужой работы» и не хватает картине. В любом мигранстком мире есть место мечтам, надеждам и романтике, везде можно отыскать хотя бы крохотный кусочек справедливости.

В мире Дворцевого таких просветов нет и признавать он этого не собирается. На обсуждении аккуратно задавали вопросы и о плоскости окружающей Айку действительности, и о мутности посыла. Режиссёр отвечал достаточно высокомерно, ему почему-то казалось, что его постоянно изобличают. В целом стиль общения Дворцевого напоминал ситуацию «Вы ничего не поняли! Сейчас я вам, невеждам, всё объясню».

Сергей Дворцевой что-то объясняет телеведущему. «Вокруг ТВ», 2018

И он объяснил. Объяснил, что история даже не о мигрантке, а прежде всего о человеке, о женщине. Несмотря на жестокие внешние обстоятельства, сама физиология подталкивает Айку переродиться из самки в человека, не отказываться от ребёнка и стать Матерью. На этой традиционалисткой ноте мы покинули встречу. Правы критики — чаще всего стоит держаться от режиссёрских интерпретаций подальше.


У эскалатора нас остановил молодой человек и стал задавать кучу неуместных вопросов.

— А как вас зовут? — спрашивал он, — Очень приятно. А сколько вам лет? Скажите — чего прежде всего не хватает ребёнку в приюте? Вы правы, заботы. А ведь многие говорят, что игрушек или телефонов. Мы в нашем благотворительном фонде…

Юноша показывал нам ламинированный прейскурант и выставлял напоказ волонтёрский бейдж. Я молча слушал заученную дичь, слепленную из НЛП, выпусков передачи «Магазин на диване» и коммивояжёрских разводов начала девяностых, но на фразе «до вас я общался с Екатериной и она выбрала тариф ’’Gold’’…» не выдержал, довольно резко оборвал его потуги и раздражённо ступил на железные ступени эскалатора.

Девушка сказала, что мой ответ звучал грубо и слишком жёстко. Что ж, я ничуть не жалею. Эта сцена стала самым логичным завершением вечера, мне было у кого поучиться.